Гепард. Держу пари, Мартышка, что никто, кроме вас, до этого бы не додумался: все убеждены, что вторая половина имени у мухоловки-пеструшки имеет в виду ее внешность.

Рак. Я тоже в этом полностью убежден. А вот в чем я совсем не убежден, так это в том, что эти птички с пестрой внешностью прилетят сегодня. Мы тут сидим и ждем, а они, может, еще и не вылетели. Откуда им знать, когда вылетать нужно?

Кашалот (с беспокойством). Действительно — откуда?

Мартышка. Да, да, ведь у них, бедняжек, наверное, нет даже календаря, не говоря уж о расписании полетов!

Человек. Вы ошибаетесь, Мартышка, — у птиц есть и своего рода «расписание перелетов» и «календарь». Орнитологам давно уже не дает покоя вопрос: как пернатые пилоты узнают, когда им надо сниматься с места и лететь — осенью на юг, весной на север? Допустим на минуту, что осенью их гонит на юг холод...

Стрекоза. Но похолодания бывают и летом, а я не замечала, чтобы кто-нибудь из перелетных пташек срывался с места и летел на зимовку — птички знают, что осень еще не наступила и, значит, похолодание временное, они его пережидают, вот и все!

Человек. Вы совершенно правы, Стрекоза: значит, не холод дает птицам сигнал к осеннему перелету. Весенние перелеты еще загадочнее: каким образом птицы, зимующие, скажем, в Африке, Индии или даже в южном полушарии, например в Новой Зеландии, узнают, что на их родине, за тысячи, а то и за десятки тысяч километров от зимовки, где-нибудь в Подмосковье, на Таймыре, на Новой Земле, наступила весна? Кто или что сообщает им об этом? Быть может, у птиц «листками календаря» служат продолжительность дня и освещенность? Они ведь зависят от времени года...

Рак. Постойте, постойте, Человек, как же так? Зависят-то они зависят, не спорю, но возьмите хоть тех же мухоловок-пеструшек: гнездятся они в наших краях, а зимуют в Африке. Разве здесь и там день меняется одинаково? И эта... освещенность.